В РЕЗОНАНСЕ С ЗЕМЛЕЙ
Данный раздел журнала содержит стихи и прозу, произведения изобразительного искусства, фотографии, мультимедиа и иную творческую продукцию, отражающую наши отношения с миром природы. В этом выпуске журнала данный раздел включает произведения Мерве Курта, также музыкально-поэтические произведения Александра Копытина.
ВОСПОМИНАНИЯ ЧЕРЕЗ ВОЙЛОК
Курт Мерве
уроженка турецкого Курдистана, докторант психологии Университета Данди, Шотландия. Имея богатый опыт работы с международными НКО и в гуманитарных общинных проектах, объединяет критическую социальную теорию с творческой практикой для реализации целебного потенциала отношений человека и природы через искусство.
Аннотация
Это эссе отражает опыт создания художественного полотна из войлока, восприятия творческого процесса как телесного и материального способа работы с памятью. Картина из войлока, созданная в течение примерно двух лет с использованием методов мокрого и игольчатого валяния, формировалась посредством постепенных преобразований. Вместо того чтобы рассматривать воспоминания как фиксированный опыт, автор рассматривает память как многослойный и изменчивый процесс, проявляющийся через аффекты, телесные ощущения и материальное взаимодействие со средой. Полученное изображение в форме дерева, проявившееся через волокнистую текстуру войлока с его оттенками и фактурой, воспринимается не как запланированное и воплощенное представление, а как структура, по своей природе близкая к самой памяти. Своими корнями, множеством ветвей и израненной поверхностью дерево напоминает о многослойной и взаимосвязанной природе личной и коллективной памяти. Эссе предлагает активное участие в процессах мышления и чувствования на основе работы с художественными материалами. При этом войлок является материальной средой, своего рода «ландшафтом», во взаимодействии с которым тело, память, мышление и аффект формируют и преобразуют себя, также формируя и преобразуя среду.
Ключевые слова: воплощение, войлок, память, культурная память
В моей художественной практике керамика, войлок, ткань, фотография, вышивка, бумага, поэзия и тело, включенное в занятия йогой, по-разному открывались мне в разные периоды моей жизни. Оглядываясь назад, я рассматриваю разные виды творческой деятельности не только как связанные с внешними действиями, выбором материала и его оформлением в образ, но и как познание тела и процессов моей психики, находящими свой путь в экологической среде материалов. Как будто каждый период требовал разной поверхности, разного сопротивления, разного способа контакта. Иногда это была глина, иногда —ткань и т. д. По этой причине мои отношения с материалом, прежде чем стать эстетическим решением, возможно, были поиском формы, соответствующей жизненному опыту.
Рис. 1 «Воспоминания через войлок».
В процессе, который длился около двух лет, я начала с мокрого валяния, затем сделала перерыв и позже вернулась к ней, работая над поверхностью с помощью игольчатого валяния. Паузы в работе были одной из важных составляющих творческого процесса. Тот факт, что работа длилась более двух лет, позволил мне увидеть в материале специфическую природу памяти. Растянутый во времени процесс позволил мне возвращаться к работе позже, с другим состоянием ума и тела, и был близок к нелинейной, многослойной, прерывистой и рекурсивной природе воспоминаний. В этом смысле воспоминание не было чем-то, что просто исходило из прошлого, но являлось формой осмысления прошлого из настоящего, где прошлое представало как нечто изменчивое, текучее и продолжающее наполняться текущими эмоциями и состояниями психики и тела. Возникший образ напомнил мне дерево, растущее в поле, окруженное цветами, листьями, мхами, тенями и светом.
Эта работа также совпала с периодом, когда я проводила много времени на природе, часто фотографируя стволы и корни деревьев, иногда также образ дерева появлялся в моей поэзии. Картина оказалась тесно связанной с темой моей докторской диссертации, в которой я размышляю о том, как культурная память и идентичность формируются через искусство. В этом смысле работа с войлоком стала способом обратиться к материалу, который хранился в моей коллективной культурной памяти. Войлок стал способом прикоснуться к памяти, приблизиться к ней и осмыслить ее через тело, и этот процесс развивался не посредством реализации конкретного намерения, а проявлялся изнутри, из телесного, а не ментального источника.
Литература по арт-терапии подчеркивает, что в процессе создания произведений искусства тело и разум не разделены, а вплетены друг в друга посредством сенсорного и моторного опыта. Модель «тело-разум» Чамански, Коэна и Вейса [1] предполагает, что мышление и чувства возникают на основе сенсомоторного опыта во время художественного творчества. Аналогично, Вайнфельд-Йехудаян и др. [5] утверждают, что тактильное взаимодействие с материалом может трансформировать соматосенсорное содержание, которое трудно выразить словами, в форму, поддающуюся эмоциональной обработке. В этом смысле, материал, ощущаемый как сжимаемый, разминаемый, смачиваемый, растираемый и усиливаемый путем разных манипуляций, становится средой, в которой обретает форму воплощенное знание.
Сам материал — это не просто средство, позволяющее человеку выражать себя, но и активный участник процессов мышления и чувствования. Как отмечают Малафурис и Рёрихт [3], материальную среду можно понимать, как составляющие компоненты психических процессов.
При мокром валянии волокна соединяются под воздействием воды, мыла, давления и трения, поверхность размягчается, растекается, смешивается, а границы становятся проницаемыми. Игольчатое валяние, с другой стороны, обеспечивает повторение, концентрацию, фиксацию и процессы принятия решений. Один процесс ближе к потоку, а другой — к стабилизации. Один собирает то, что рассеивается, а другой удерживает то, что возникло. По этой причине эти две техники стали для меня двумя разными формами работы с памятью. Память часто работает таким образом, что некоторые вещи растекаются, исчезают и смешиваются друг с другом, в то время как другие внезапно завязываются в узлы, усиливаются и остаются настойчиво присутствующими, повторяясь в размышлениях. Таким образом, память в этой работе предстала в виде волокнистой структуры, которая то истончается, то сжимается, то завязывается узлами. По этой причине войлок сам предложил структуру, через которую можно было проследить работу памяти.
Образ дерева, который возник в результате творческих экспериментов, на этом этапе приобрел для меня важное значение. У меня не было намерения создать прямое изображение дерева. Для меня дерево предстало как форма, близкая к самой структуре памяти. С корнями, которые остаются невидимыми, но несут в себе опыт, стволом, который молча накапливает опыт времени, ветвями, простирающимися в разных направлениях, и поверхностями, отмеченными узлами и следами, дерево вызывало ассоциации со сложной структурой личной и коллективной памяти. В этом смысле дерево, возникшее из войлока, указывало на то, что прошлое хранится в теле и материале. Дерево вызывало во мне сложные состояния между укоренением и движением, непрерывностью и разрывом, удержанием и трансформацией. Возможно, по этой причине дерево стало пороговым образом, который делает видимым то, как время, тело и память переплетаются.
В этом процессе тело также, казалось, взаимодействовало с материалом. Войлок не был нейтральной поверхностью, которая бы сразу передала мой замысел. То, как волокна держались вместе, их плотность, дисперсия и сопротивление формировали работу так же сильно, как и я сама. Некоторые участки не раскрывались так, как я планировала, некоторые переходы становились сложными, некоторые цвета сливались, а другие сопротивлялись. При мокром валянии движение рук не только придает форму, но и меняет ритм тела. Вес воды, скользкость мыла и натяжение волокон требуют скорее настойчивости, чем скорости. При игольном валянии движение становится более утонченным, рука переходит в более точный и четкий ритм. Повторяющиеся движения запястья создают возможность для концентрации внимания. По этой причине процесс заключался не в создании изображения в соответствии с замыслом, а в том, чтобы научиться творить с учетом сопротивления материала.
Еще одним важным для меня аспектом было природное качество материала. Шерсть обладает теплотой, хрупкостью и натуральностью, и этим отличается от синтетических материалов. Мой отказ от синтетических красителей и искусственной яркости был продиктован желанием сохранить связь между экологическим следом материала и его чувственными качествами. Теплота шерсти, хрупкость волокна и спокойствие природных цветов формировали поверхность, ассоциирующуюся с цветами земли, мха, сухой травы, ржавчины, тени и света.
На этом этапе природа перестала быть чем-то внешним, наблюдаемым или представляемым умозрительно. Работа с шерстью, водой, временем и натуральными красками, сделала природу средой взаимоотношений. Я перестала быть субъектом, наблюдающим за природой, и стала телом, проявляющим себя в волокнах, воде, цвете и времени. По этой причине получившаяся поверхность изображения может рассматриваться как обеспечивающая связь и взаимопроникновение человека и природы.
Взаимосвязь между текстилем и памятью также стала для меня более очевидной. Хант [2] рассматривает ткань как архив и носитель памяти. Зоннляйтнер [4] предполагает, что определенные объекты становятся биографическими объектами в конкретных исторических и эмоциональных контекстах. В моей практике войлок открыл подобное пространство, где личная и коллективная память могли бы объединиться в волокнах. В то же время эта работа не вернула мне память в полном объеме, но я и не ожидала этого и считаю это невозможным. Вместо этого, она предложила подход к памяти и прошлому через телесные и художественные открытия, способ, который не фиксирует, а удерживает, не разрешает, а накапливает и творит на основе памяти.
Эта работа является записью того, как тело позволяет себе проникнуть в материал, а материал, в свою очередь, перестраивает тело. Процесс, паузы, возвращения и созидание заново в течение двух лет также является одним из концептуальных стержней работы. Далее следует краткий поэтический след этого процесса, где шерсть, память и телесные ощущения продолжают разворачиваться в поэтическом высказывании.
Утренняя прохлада.
Из мокрой шерсти
исходят запах земли,
крыло ветра,
а затем
дерево,
безымянное,
растущее в моих руках.
По мере того, как вода движется по острову памяти,
слышу звук ручьев в моих пальцах.
Мох, тень,
дождь, начавшийся вчера,
мир смягчается,
и вспоминает,
мое завтра для меня.
Литература
- Czamanski-Cohen J., & Weihs K. L. The body-mind model: A platform for studying the mechanisms of change induced by art therapy// The Arts in Psychotherapy. –2016. – Vol. 51. – pp. 63–71.
- Hunt C. Worn clothes and textiles as archives of memory // Critical Studies in Fashion & Beauty. 2014. – Vol. 5, №2. – рр. 207–232.
- Malafouris L., & Röhricht F. Re-thinging embodied and enactive psychiatry: A material engagement approach // Culture, Medicine, and Psychiatry. – 2014. – Vo. 48, №4. – рр. 816–839.
- Sonnleitner J. Memory and materiality: The becoming of biographic objects after war and forced displacement // Journal of Material Culture. – 2024. – Vol. 29, №3. – рр. 361–376.
- Weinfeld-Yehoudayan A., Czamanski-Cohen J., Cohen M., & Weihs K. L. A theoretical model of emotional processing in visual artmaking and art therapy // The Arts in Psychotherapy. – 2024, 90, Article 102196.
Ссылка для цитирования
Курт М. Воспоминания через войлок // Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика. – 2026. – T. 7, № 2. [Электронный ресурс]. – URL: http://ecopoiesis.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).
Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.
Kurt M. Remembering through felt // Ecopoiesis: Eco-Human Theory and Practice. – 2026. – Vol.7, №2. [open access internet journal]. – URL: http://ecopoiesis.ru (d/m/y)