УДК 159.9.072
ИММЕРСИВНЫЕ СРЕДЫ В АРТ-ТЕРАПИИ: ВЛИЯНИЕ НА ТЕЛЕСНУЮ РЕГУЛЯЦИЮ И ВОСПРИЯТИЕ ПРОСТРАНСТВА
Мирошниченко Мария Владимировна
кандидат психологических наук, экзистенциальный психолог, искусствовед, исследователь в области психологии среды и нейроэстетики. Работает в рамках пространственно-ориентированного подхода, где изучает взаимосвязь восприятия среды, телесной регуляции и психоэмоционального состояния.
Аннотация. В статье рассматривается трансформация представлений о терапевтической среде в арт-терапии в условиях распространения цифровых и иммерсивных технологий. Исходной точкой выступает концепция средового восприятия как одного из регуляторных механизмов психоэмоционального состояния, позволяющего рассматривать среду не только как контекст, но и как активный фактор изменения субъективного опыта. На основе теоретического анализа работ по психологии среды, нейроэстетике и арт-терапии показано, что в современных практиках происходит расширение терапевтической среды за пределы физического пространства за счет включения визуально-медийных, интерактивных и виртуальных форматов. Рассматриваются особенности восприятия цифровых и иммерсивных сред, их влияние на сенсорную нагрузку, эмоциональную регуляцию и символическую переработку опыта. Обосновывается возможность использования данных сред в арт-терапевтической работе как инструмента диагностики и опосредованной трансформации состояния. Полученные результаты позволяют уточнить понятие терапевтической среды и обозначить перспективы интеграции технологически опосредованных форм в практику арт-терапии.
Ключевые слова: средовое восприятие, арт-терапия, терапевтическая среда, иммерсивные технологии, цифровые среды, визуальная регуляция, психоэмоциональное состояние
Введение
Трансформация жизненного пространства современного человека под влиянием цифровых технологий затрагивает не только повседневную коммуникацию и формы социальной организации, но и практику психологической помощи. Арт-терапия, изначально формировавшаяся в контексте материально организованной студийной среды, сегодня сталкивается с необходимостью пересмотра представлений о терапевтическом пространстве как о физически локализованном месте взаимодействия. Расширение цифровых форматов, появление интерактивных платформ и иммерсивных технологий актуализируют вопрос о статусе среды в арт-терапевтическом процессе.
Исходным допущением настоящей статьи является положение о том, что среда в арт-терапии функционирует как активный регуляторный ресурс. Восприятие среды опосредует сенсорную модуляцию, формирует символические опоры и задает контекстуальные рамки переработки опыта. В логике экологического подхода восприятие рассматривается как процесс взаимодействия субъекта и среды, в котором значимы не изолированные стимулы, а система возможностей действия [2; 5]. Под средовым восприятием в рамках данной статьи понимается интегративный механизм, обеспечивающий согласование сенсорных, аффективных и поведенческих реакций субъекта в конкретном пространственном контексте.
Цель данной статьи – теоретически обосновать расширение понятия терапевтической среды в арт-терапии за счет включения цифровых и иммерсивных форматов в логике экогуманитарного подхода [6]. Методологически анализ осуществляется в рамках трехконтурной регуляторной модели, включающей средовой, телесно-регуляторный и поведенческий контуры. Цифровая среда рассматривается как модификатор средового контура, способный влиять на параметры восприятия и характер символической работы.
Выводы статьи имеют концептуально-аналитический характер. Эмпирическая проверка предложенной модели обозначается как перспектива дальнейших исследований.
Теоретические основания средового восприятия в психологии и арт-терапии
Понятие средового восприятия укоренено в экологической традиции, в рамках которой восприятие понимается не как пассивная регистрация сенсорных стимулов, а как активное ориентирование субъекта в структуре окружающего мира [3]. В экологическом подходе Дж. Гибсона среда рассматривается как система возможностей, непосредственно доступных воспринимающему организму, а не как совокупность изолированных объектов. Ключевым понятием здесь выступают аффордансы – свойства среды, которые соотнесены с потенциальными действиями субъекта и обнаруживаются в единстве среды и воспринимающего [3]. Аффорданс не сводится к физической характеристике предмета; он определяется отношением между параметрами пространства и телесными возможностями человека. В этом смысле пространство структурируется не только объективно, но и функционально - через то, какие действия оно допускает или ограничивает.
В отечественной психологии идея среды как поля, организующего поведение, получила развитие в теории поля Курта Левина, где поведение рассматривается как функция взаимодействия личности и среды [8]. Подобная трактовка позволяет рассматривать среду как динамическую конфигурацию условий, влияющих на направление и структуру активности. Следовательно, средовое восприятие может быть интерпретировано как механизм выявления и актуализации возможностей действия, обеспечивающий согласование внешних условий и внутренней готовности субъекта.
В работах Б. Г. Ананьева человек анализируется как целостная система, включенная в природное и социальное окружение, где взаимодействие с пространством имеет функциональное значение для организации поведения [1]. Такое понимание открывает возможность трактовать терапевтическую среду не как декорацию, а как структурный элемент психологической работы.
Феноменологическая традиция дополняет этот анализ акцентом на телесной укорененности восприятия. В «Феноменологии восприятия» М. Мерло-Понти подчеркивается, что пространство переживается через тело как «включенность» в мир, а не как абстрактная координатная система [9]. Пространство становится психологически значимым через телесную организацию опыта. В этом контексте средовое восприятие неразрывно связано с телесно-регуляторным контуром.
В арт-терапии категория «терапевтическая среда» традиционно включает материальные условия работы - кабинет, материалы, организацию пространства. А. И. Копытин подчеркивает системный характер арт-терапевтической среды, объединяющей физические, социальные и символические компоненты [5]. Л. Д. Лебедева рассматривает среду как пространство, обеспечивающее безопасность и возможность свободного самовыражения [7].
Соотнесение этих позиций позволяет уточнить, что средовой контур в арт-терапии выполняет регуляторную функцию через сенсорную модуляцию, структурирование взаимодействия и создание символических опор. При этом различаются два уровня среды - физически локализованная и опосредованная (медийная, виртуальная). Последняя не отменяет первой, но изменяет параметры взаимодействия.
Цифровые и иммерсивные среды как модификаторы терапевтического пространства
Современная арт-терапевтическая практика все чаще включает цифровые инструменты, что связано как с общими процессами цифровизации социальной жизни, так и с расширением форм психологической помощи в онлайн-формате. Технологически опосредованные средства, применяемые в арт-терапии, можно условно разделить на три группы.
Первая группа – визуально-медийные форматы, в рамках которых художественное выражение осуществляется с помощью цифровых инструментов. Речь идет о работе в графических редакторах (Procreate, Adobe Fresco, Krita и других), создании цифровых коллажей, использовании фото- и видео-арта как средства нарративной переработки опыта. В практике дистанционной арт-терапии нередко применяются задания по созданию «цифрового образа состояния» или «визуальной карты переживания», где клиент работает с планшетом или компьютером, комбинируя изображения, текстуры и цветовые решения. Подобные форматы позволяют варьировать степень фиксации образа, быстро возвращаться к предыдущим версиям, изменять композицию без разрушения исходного материала, что придает процессу дополнительную рефлексивную глубину. В отличие от традиционного рисунка, цифровая графика обеспечивает возможность многократного редактирования и сохранения промежуточных этапов работы, что расширяет пространство для осмысления динамики переживания.
Вторая группа – интерактивные платформы для творческого взаимодействия. К ним относятся онлайн-доски (Miro, Mural), совместные графические среды, специализированные приложения для арт-терапевтической работы, а также форматы групповой дистанционной студии. В этих условиях терапевтическое пространство конструируется не физически, а сетевым образом: участники взаимодействуют в общем визуальном поле, обмениваются изображениями, комментариями, символическими элементами. Такой формат особенно актуализировался в период вынужденной дистанционной работы, когда арт-терапевтические группы функционировали через видеоконференц-платформы. Интерактивность среды позволяет сочетать индивидуальное творчество с наблюдением за процессом других участников, формируя специфическую конфигурацию социального присутствия. В этом случае средовой контур расширяется за счет цифрового соприсутствия, а символическое пространство становится распределенным.
Третья группа – иммерсивные среды, основанные на технологиях виртуальной и дополненной реальности (VR/AR). В арт-терапевтическом контексте используются VR-приложения для трехмерного рисования (например, Tilt Brush, Open Brush), виртуальные студии, а также программы, позволяющие моделировать «безопасное место» или трансформируемое пространство. Иммерсивные форматы дают возможность клиенту не только создавать изображение, но и буквально интегрироваться в него, перемещаться внутри созданной сцены, менять масштаб и перспективу. В дополненной реальности (AR) цифровые элементы могут накладываться на физическое пространство, формируя гибридную среду. Это открывает специфические возможности работы с темами границ, дистанции, телесного присутствия, пространственной ориентации.
С методологической точки зрения важно подчеркнуть, что цифровые инструменты не образуют самостоятельного терапевтического контура. Они функционируют как модификаторы средового контура, изменяя параметры сенсорной доступности, управляемости и пространственной организации. Цифровая среда характеризуется высокой степенью пластичности: она допускает масштабирование, мгновенное преобразование формы, варьирование освещения и цветовой гаммы, а также возможность временной паузы и возврата к предыдущему состоянию [4]. Эти особенности трансформируют режим взаимодействия субъекта со средой, делая его более управляемым и рефлексивным.
Таким образом, включение цифровых и иммерсивных форматов в арт-терапевтическую практику не сводится к техническому обновлению инструментария. Речь идет о структурном расширении терапевтической среды как системы возможностей, в которой изменяются условия сенсорной модуляции, способы символизации и характер телесной включенности. В логике регуляторной модели это означает перераспределение акцентов внутри средового контура при сохранении его базовой функции – опосредования перехода от переживания к организованному действию.
Цифровые форматы изменяют характер сенсорной нагрузки. Ю. Палласмаа подчеркивает, что восприятие архитектурного пространства связано с мультисенсорной интеграцией, а чрезмерная визуальная доминанта может приводить к снижению телесной включенности [11]. В цифровой среде появляется возможность варьировать интенсивность стимулов, управлять цветом, масштабом и динамикой изображения, что открывает дополнительные регуляторные ресурсы.
Иммерсивные технологии создают эффект присутствия, который описывается как субъективное ощущение нахождения внутри виртуального пространства [14]. Этот феномен связан с активацией телесных реакций и эмоционального вовлечения. Можно предположить, что иммерсивные среды влияют не только на средовой, но и на телесно-регуляторный контур, усиливая переживание включенности и способствуя более глубокому символическому проживанию.
Цифровая среда предоставляет новые параметры пространственной пластичности: возможность масштабирования, трансформации перспективы, изменения временной структуры взаимодействия. Клиент получает доступ к управлению воспринимаемым пространством, что потенциально усиливает ощущение агентности. В этом смысле цифровая среда может рассматриваться как инструмент визуальной регуляции, позволяющий опосредованно влиять на психоэмоциональное состояние.
Механизмы символической переработки в опосредованной среде
Арт-терапия в своей основе опирается на принцип символизации, при котором внутренний опыт получает внешнюю, чувственно воспринимаемую форму. Образ в этом контексте выступает не иллюстрацией переживания, а способом его структурирования. Через материализацию – будь то линия, цвет, композиция или пространственная сцена, переживание становится доступным для наблюдения, дистанцирования и последующей трансформации. Символическая переработка предполагает переход от диффузного аффективного состояния к организованному образу, который может быть удержан, изменен и осмыслен.
В условиях цифровой медиации этот процесс приобретает специфические характеристики. Цифровая среда предоставляет возможность многократного редактирования, сохранения промежуточных этапов, изменения масштаба и перспективы. Образ перестает быть фиксированным результатом и становится динамической структурой, к которой можно возвращаться и которую можно трансформировать без утраты предыдущих состояний. Такая обратимость формообразования изменяет характер символической работы: клиент получает возможность наблюдать собственную динамику во времени, сравнивать версии, возвращаться к ранним образам и переосмыслять их. Символ перестает быть окончательной фиксацией и становится процессуальной конструкцией.
С точки зрения средового контура цифровая среда задает особый режим взаимодействия с образом. Если в традиционной студии материальность бумаги, краски или глины определяет пределы действия, то в цифровом пространстве границы оказываются более пластичными. Масштабирование, изменение освещения, наложение слоев, удаление фрагментов - все это расширяет спектр доступных операций.
Следовательно, среда выступает не только фоном символизации, но и инструментом ее модуляции. Параметры интерфейса, цветовая палитра, глубина погружения в иммерсивной среде, влияют на характер переживания и на то, каким образом внутренний опыт будет структурирован.
Телесно-регуляторный контур в цифровой среде трансформируется, но не исчезает. Даже при работе с планшетом или в виртуальной реальности телесная включенность сохраняет регуляторное значение. Движение руки по экрану, давление стилуса, перемещение в виртуальном пространстве, изменение положения тела при использовании VR-шлема – все эти действия формируют кинестетическую основу символизации. В иммерсивной среде переживание присутствия, описываемое как субъективное ощущение нахождения внутри цифрового пространства [13], усиливает эмоциональную вовлеченность и может способствовать более глубокому проживанию образа. В этом случае символическая работа осуществляется не только через визуальную репрезентацию, но и через телесное «пребывание» внутри создаваемой сцены.
На мотивационно-смысловом уровне цифровая среда может рассматриваться как пространство проекции ценностей, жизненных ориентиров и образов Я. Возможность редактирования и сохранения изображений формирует условия для рефлексивной работы с личностными нарративами. Клиент может, например, создать визуальную метафору своего текущего состояния, затем модифицировать ее, усиливая или смягчая отдельные элементы, и тем самым символически моделировать желаемые изменения.
Повторное обращение к образу позволяет отслеживать изменения смысловой позиции: от фрагментарного и хаотичного изображения к более структурированной композиции. В логике модели это можно интерпретировать как постепенное согласование средового и поведенческого контуров через символическую реконфигурацию опыта.
Интересно также рассмотреть экзистенциальный ракурс, который проявляется в работе с темами границы, присутствия и телесности в виртуальном пространстве. Иммерсивные среды позволяют буквально конструировать «пространство себя», определять его размеры, прозрачность, степень проницаемости. Работа с масштабом, дистанцией и перспективой может выступать метафорическим выражением отношений с миром - приближения, отдаления, закрытости или открытости. Виртуальная среда, таким образом, становится полем экспериментирования с экзистенциальными позициями без необходимости немедленной поведенческой реализации в реальной ситуации.
Вместе с тем символическая переработка в цифровом формате сопряжена с рисками, которые требуют методологической рефлексии. Высокая сенсорная насыщенность может приводить к перегрузке, особенно при использовании иммерсивных технологий. Отсутствие тактильной опоры снижает телесную заземленность процесса, что потенциально усиливает дистанцирование или диссоциацию. Кроме того, возможность бесконечного редактирования образа может препятствовать переходу к этапу фиксации и завершения, если не задана структурирующая рамка.
В рамках настоящей модели предполагается, что эффективность символической переработки в опосредованной среде определяется степенью согласованности трех регуляторных контуров. Средовой контур должен обеспечивать адекватную сенсорную модуляцию и управляемость параметров пространства; телесно-регуляторный – поддерживать достаточную включенность и устойчивость; поведенческий – обеспечивать переход от символического действия к структурированной активности. При отсутствии такого согласования цифровая среда может усиливать фрагментарность опыта, тогда как при методически продуманной организации она становится ресурсом интеграции.
Таким образом, механизмы символической переработки в цифровой и иммерсивной среде могут быть поняты как процесс динамического соотнесения образа, телесной включенности и потенциального действия. Технология в данном случае выступает не автономным фактором воздействия, а инструментом, изменяющим условия формирования и трансформации символа внутри регуляторной системы субъекта.
Заключение
Проведенный теоретико-методологический анализ позволяет уточнить понятие терапевтической среды в арт-терапии как динамической регуляторной системы, включающей как физически локализованный, так и технологически опосредованный компоненты. В рамках предложенной интерпретации среда рассматривается не как вспомогательный контекст работы, а как активный элемент психической регуляции, опосредующий процессы сенсорной модуляции, символизации и поведенческой организации. Исходная гипотеза статьи – о средовом восприятии как одном из механизмов регуляции психоэмоционального состояния, получила концептуальное развитие через анализ трансформации терапевтического пространства в условиях цифровизации.
Расширение терапевтической среды за счет визуально-медийных, интерактивных и иммерсивных форматов не сводится к внедрению новых инструментов. Речь идет о структурном изменении параметров средового контура: увеличивается пластичность пространства, возрастает управляемость сенсорных характеристик, модифицируется характер телесной включенности и способы символической переработки опыта. Цифровые и иммерсивные технологии выступают как модификаторы аффордансной структуры среды, изменяя спектр доступных действий и, тем самым, условия формирования образа и его последующей трансформации. В этом смысле технологическая медиация не отменяет экологическую логику восприятия, а перестраивает ее, формируя новые конфигурации возможностей.
Сопоставление физической и опосредованной среды показало, что терапевтическое пространство в современном контексте целесообразно понимать, как многослойную систему, где материальные, визуальные и виртуальные элементы образуют единую регуляторную конфигурацию. Средовое восприятие при этом сохраняет статус механизма согласования внешних условий и внутренней готовности к действию. Именно через параметры воспринимаемого пространства - цвет, масштаб, дистанцию, степень иммерсивности и осуществляется опосредованное влияние на эмоциональную регуляцию и поведенческую организацию. Отсюда, уточнение категории терапевтической среды оказывается необходимым условием сохранения методологической целостности арт-терапии в эпоху цифровых технологий.
Вклад настоящей статьи состоит в разработке концептуальной рамки, позволяющей интегрировать цифровые и иммерсивные форматы в арт-терапевтическую практику без утраты экогуманитарной ориентации [6]. Технология рассматривается не как автономный фактор воздействия и не как замена межличностного взаимодействия, а как расширение спектра средовых возможностей, способных поддерживать процессы символической регуляции. Цифровая среда не образует самостоятельного регуляторного уровня, а модифицирует средовой контур, влияя на согласование с телесно-регуляторным и поведенческим измерениями. Перспективы дальнейшей теоретической работы могут быть связаны с уточнением критериев экологичности цифровой среды в арт-терапии, то есть с определением условий, при которых технологическая медиация поддерживает, а не нарушает процессы интеграции опыта.
Не менее значимой представляется разработка методических ориентиров по дозированию сенсорной нагрузки, структурированию временной динамики цифровой работы и сохранению телесной опоры в иммерсивных форматах. Эмпирическая проверка предложенной регуляторной модели и анализ ее применимости в различных клинических и образовательных контекстах обозначаются как задачи последующих исследований.
В целом трансформация терапевтической среды в условиях цифровизации требует не отказа от базовых принципов арт-терапии, а их методологического переосмысления. Средовое воздействие должно рассматриваться в логике регуляторной модели, где пространство – физическое или виртуальное, выступает средством согласования переживания и действия. В этой перспективе технология не подменяет человеческий опыт, а расширяет потенциал субъекта к символическому освоению и структурированию собственного жизненного пространства.
Литература
- Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания: избранные психологические труды. – СПб.: Питер, 2001.
- Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. – М.: Прогресс, 1974.
- Гибсон Дж. Дж. Экологический подход к зрительному восприятию. – М.: Прогресс, 1988.
- Клементьева М. В. Виртуальная среда как жизненное пространство современного человека // Гуманитарные науки. Вестник Финансового университета. – 2022. – Т. 12, № 5. – С. 63-69.
- Копытин А. И. Современная клиническая арт-терапия. – М.: Когито-Центр, 2014.
- Копытин А. И. Экогуманистика как путь согласования бытия природы и человека // Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика. – 2020. – Т. 1, № 1. – С. 45-58.
- Лебедева Л. Д. Практика арт-терапии: подходы, диагностика, система занятий. – СПб.: Речь, 2019.
- Левин К. Теория поля в социальных науках. – СПб.: Речь, 2000.
- Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. – СПб.: Ювента: Наука, 1999.
- Мирошниченко М. В. Пространственно-ориентированная психология. – М.: Литрес, 2025. URL: https://www.litres.ru/book/mariya-miroshnichenko/prostranstvenno-orientirovannaya-psihologiya/ (дата обращения: 26.02.2026).
- Палласмаа Ю. Глаза кожи: архитектура и чувства. – М.: Стрелка Пресс, 2016.
- Colombi F., Varesio G., Selini E. et al. Neuroaesthetics: exploring the role of aesthetic experience in neurorehabilitation // Frontiers in Psychology. – 2025. – Vol. 16. - Art. 1671220.
- Riva G., Mantovani F. Extending the self through mediated environments // Presence: Teleoperators and Virtual Environments. – 2012. – Vol. 21, № 1. – P. 9-27.
- Slater M., Sanchez-Vives M. V. Enhancing our lives with immersive virtual reality // Frontiers in Robotics and AI. – 2016. – Vol. 3. – Art. 74.
Ссылка для цитирования
Мирошниченко М.В. Иммерсивные среды в арт-терапии: влияние на телесную регуляцию и восприятие пространства // Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика. – 2026. – T. 7, № 1. [Электронный ресурс]. – URL: http://ecopoiesis.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).
Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка" (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.
Miroshnichenko M.V. Immersive environments in art therapy: impact on bodily regulation and spatial perception // Ecopoiesis: Eco-Human Theory and Practice. – 2026. – Vol.7, №1. [open access internet journal]. – URL: http://ecopoiesis.ru (d/m/y)